Юлия Дмитриева

Карпов / связать / пустота / ссора / Египет / Эйнштейн

 

КОНЬ ЭЙНШТЕЙНА
сценическая миниатюра

 

ЛИЦА:
П ь е р, отец семейства, нобелевский лауреат
М а р и, жена Пьера, ученый-экспериментатор
И р э н и Е в а, их дочери

 

Действие происходит в Париже, в одном из дворов, летом.

 

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ (и единственное)

 

Мансарда на втором этаже скромного двухэтажного дома; за окнами – парижский дворик, в углу двора видна стена крепкого сарая. На сцене у окна стол и два стула, поодаль кровать.

 

Явление первое (и единственное)

 

М а р и сидит на стуле у окна, П ь е р порывисто меряет шагами комнату, И р э н  и  Е в а бегают по лестнице вверх-вниз, их не видно, но время от времени хорошо слышен их смех.

 

Мари: … И потом, дорогой мой, ты так его описываешь, можно подумать, ты видел этого коня!

 

Пьер: Видел, Мари, видел! Черный, шея будто лакированная. И грива.

 

Мари: Даже если так, конь – это всего лишь конь. Понимаешь? Причем тут Египет?

 

Пьер: При том, что это совершенно точно лошадь Эйнштейна. Все наши наблюдатели говорят о том, что чаще всего конь появлялся именно в районе Гизы.

 

Мари: Связать шахматного коня и Эйнштейна – это, конечно, надо постараться. Не смеши меня, Пьер. У него даже ног нет (коня я имею в виду), именно что только голова и лакированная черная грива. Пусть бы это был конь Карпова, я еще понимаю. Белый конь – это, допустим, конь Каспарова, а этот, по контрасту – конь Карпова. При чем тут Эйнштейн?

 

Пьер: Ну не доводи же до ссоры, Мари, прошу тебя. (Прерывается на полуслове. За сценой слышны визги, топот и детский хохот) Ты же знаешь, что сделал Эйнштейн для адептов монохрома, шахматной науки, квантовой физики, народов Северной Африки, да и вообще – для всего человечества! (Подсаживается порывисто к столу рядом с Мари и энергично жестикулирует) Не делай вид, что принимаешь во внимание только и единственно теорию относительности. Это же лишь глава в его ненаписанной книге – и тебе это известно! Если мы с тобой сумеем через этого коня нащупать закономерности, по которым наблюдатель пустоту превращает в материю, считай, все! И даже Гиза, по большому счету, не имеет значения. И вовсе не кот, а Египетский Конь Эйнштейна станет метафорой того, что сознание управляет материей! (Вскакивает со стула) Мы с тобой сольем в матримониальном союзе черное и белое, волну и частицу, пустоту и материю, форму и содержание, мужчину и женщину, в конце концов! Понимаешь ли ты меня, Мари? (За дверью отчетливо слышен звон бьющейся посуды и удаляющийся топот)

 

Мари (с полуулыбкой): Конь конем, Пьер, но вот женщину и мужчину, как метафору всего остального мы с тобой можем слить в союзе прямо сейчас, без Эйнштейна, Карпова, котов и квантов.

 

Пьер: Мари, Мари, ты, как всегда, неподражаема! Ты – продолжение меня! Ну что, бегом в сарай?

 

Мари (оживленно): Бежим! (Замолкает, продолжает задумчиво) Только давай будем осмотрительнее, там шныряют повозки с твоими любимыми метафорическими конями... (Снова воодушевляется) Кстати, раз уж мы с тобой в наш сарай, заодно надо будет увеличить напряжение на урановые пластины. Захватишь с собой карандаши?

This site was designed with the
.com
website builder. Create your website today.
Start Now