Андрей Демидов

ведшие / превращение / олигархия / образ / корабль / пирамиды

О МОСКОВСКОЙ РЕНОВАЦИИ

Когда-то Москва была похожа на себя. Затем её начали "корректировать" большевики, затем вторая мировая (не считаю это словосочетание достойным прописных букв), затем все, кому лень, после — все, кому не лень, и, кстати, преуспели существенно больше, чем вторая мировая. И вот, казалось бы, наступил момент истины. "Современная" Москва (см. фото) — это уже жалкий слепок с худших образчиков архитектуры пригородов Мумбая (см. фото), куда дальше? (Прости, Бомбей, ты прекрасен, но в своих пригородах ты тоже, знаешь ли, — жалкий слепок с Бибирево!)

В Москву пришла новая болезнь, боюсь, терминальная для города, уже лишённого идентичности.

Называется реновация.

Да, да, надо сочинить историю с использованием шести слов, помню, игра есть игра...

Извольте: "Ведшие корабль государства ещё вчера активисты-комсомольцы, представители ещё позавчера неактуального понятия "олигархия" и актуального "гэбэшники", понастроили пирамид, поворовали страну, пограбили население, а чтобы как-то оправдаться, поизобретали новый образ Всея, да и образов везде всуе понавешали, а где было негде, там прямо во дворах и понаставили спецсооружений. Вот такое превращение одной материи в другую".

Не похоже на историю, слишком обобщённо и совсем не про реновацию?

Хорошо, можно сузить масштаб обобщений со страны, скажем, до миллиона человек, попадающих под действие трактора реновации, или до одной судьбы, которая может быть и не похожей на историю, потому что она реальнее любых историй...

"Иван Иванович, врач, всю жизнь зарабатывал себе на независимый угол, купил квартиру, был там счастлив, смотрел на небо и дерево напротив балкона, пил пиво с соседями по выходным, растил внуков, ковырялся со своим "Москвичом" во дворе, прикручивал новые стеллажи для книг в коридоре и крюки для велосипеда в прихожей.

Его дом сносят. Его, Ивана Ивановича, не спрашивают, потому что в той стране, где он живёт, не принято интересоваться мнением стада, к каковому относят всё население, а институт частной собственности по мере деградации общества стал вначале техникумом, а затем и вовсе пэтэу. Взамен своей квартиры, неидеальной, но любимой и, секундочку, своей, Иван Иванович принудительно получит "площадь" внутри наспех сооружённого на месте бывшей свалки картонно-бетонного небоскрёба с видом вместо неба на такой же небоскрёб в десяти метрах от окна. Иван Иванович — философ, и, конечно, он станет шутить про то, что "Кай и Герда тоже жили на расстоянии вытянутой руки друг от друга". Но он давно уже не в возрасте Кая, и Герду свою проводил на ПМЖ десять лет назад".

Сколько ещё историй осталось? Миллион минус одна?

This site was designed with the
.com
website builder. Create your website today.
Start Now