Андрей Демидов

сеть / ананд / наслаждаться / поэзия / душа-капля / физиологический

 

БРЕДОТО


Много слов почти в духе Жана-Пьера Жёне

"Аста Рожна! Двери закрываются! Следующая станция — Дмитровская! Зе некст стейшн из Дмитжовская!". Ну не поэзия?

Аста Рожна приняла к сведению предупреждение на прекрасном английском для энтузиастов абсурда, но пока представляла, как бы в Лондоне звучало на прекрасном русском "Следующая станция — Лестер Сквер", поняла, что проворонила остановку и еле успела выпорхнуть в открытую форточку "вагона, не оборудованного кондиционером", чтобы тут же возникнуть в другом вагоне и в другом городе.

Больше одной станции ей было почему-то нельзя. Всякий раз она будто уходила всегда-навсегда из одного мира, одной ветки метро, и будто рождалась заново, в совершенно ином пространстве. Почти так, как это делают, рождаясь и умирая, люди, но только, в отличие от них, она полностью оставалась самой собой и во всех новых воплощениях и географиях.

В каком-то смысле Аста Рожна была духом метрополитена. Впрочем, дух — слово мужского рода, а она считала себя женщиной. Ничего физиологического, да и не с чего было. Но душе не прикажешь, вот она и шуршала своим невидимым платьем вблизи зазевавшихся студентов. Ну и ещё ей нравились пара-тройка вещей, которых мужчинам не понять.

В нелогичной сети подземки Буэнос-Айреса Аста наслаждалась фресками станций линии Е, вспоминая, как впервые возникла перед мысленным взором их автора, Антонио Эчагуэ, в образе озорной патагонки, и ведь как он тогда покраснел!

В барселонском метро она заслушивалась "музыкой для лифтов", Вивальди. В парижском — пространству станций предпочитала вагоны: где ещё сегодня играют мюзетт?

В Чикаго она ловила лучи солнечного света и норовила, вынырнув, вновь угодить в открытую дверь вагона на какой-нибудь другой станции на этой же эстакаде.

Конечно, она умела проходить и сквозь стены, и вообще, как существу нелокальному, ей, по большому счёту, было без особой разницы, входить, вбегать, влетать или сразу оказываться там, где её вечное путешествие должно было продолжиться. Но женская природа не терпит суеты. Зачем вламываться, если можно вскользнуть. Ну и платье. Пусть фантомное, но всё же ручной работы. Помнётся.

Во всей этой круговерти подземок, надземок, метротрамов и монорельсов больше всего она любила Будапешт и закопчённые стены его первой ветки. Именно там, в подвале одного из домов на Андраши Утца, под которым ходили поезда, она и родилась, если можно так сказать про существо, которое хоть и не было соткано из сплошного ананда (про индуизм Аста вообще ничего не знала и даже не догадывалась о его существовании), но рядом телесных оболочек всё же не обладало.

А началось всё так. Лабоди Габор, машинист поезда и естествоиспытатель, производил при помощи изобретённого им же перегонного аппарата немного палинки для личных нужд. Однажды, не рассчитав свои способности и потребности, он самым расточительным образом пролил драгоценное содержание куба, только что полученный спирт, "душу вина", на кирпичный пол лаборатории.

И вот эта душа-капля проникла внутрь тоннеля, по которому гордо нёсся первый поезд первой линии городской подземной железной дороги в континентальной Европе. "Аста Рожна!", воскликнул один русский пассажир, удерживая свою спутницу, когда поезд замедлил ход.

Сильные впечатления даже бестелесной сущности могут сформировать и её саму. Всё происходящее Аста приняла на свой счёт,— и возглас пассажира как своё новое имя, и модель платья, и запах кожи и металла внутри вагона... Со временем она осознала всё величие замысла строить в крупных городах мира метрополитен и восхищалась изяществом его исполнения во многих местах. С каждым своим новым впечатлением Аста становилась всё более сильной, и через каких-то сто лет превратилась в фею подземок. Как и многое в подлунном мире, она обрела силу и благодаря тому вниманию, которое уделяют ей сами люди. (Особенно она любила Москву, где слышала своё имя буквально на каждой станции).

Сильная вера многих может заставить и камень светиться. Скажем, на одной из станций московского метро есть бронзовая собака, которой все трут нос. Нос этот сверкает в полутьме станции и, наверняка, каким-то образом помогает всем, кто в него верит. Но этот пример — ожидание запланированного чуда.

Аста Рожна любила проказничать и оберегать пассажиров метро от чужих проказ без всякого плана или ожидания с их стороны. В этом она и видела своё предназначение.

В общем, если вы услышите вдруг поблизости шуршание платья или кто-то в пустом вагоне метро ущипнёт вас, знайте, что это она (ну или, второй вариант, что вы — студент). Эти шалости — предвестники новых приятных приключений в вашей жизни.

"Аста Рожна! Двери закрываются. Следующая станция — Кузнецкий Мост. Зе некст стейшн из Кузньетский Мост". Ну не поэзия?

This site was designed with the
.com
website builder. Create your website today.
Start Now